Сделай , что сможешь - 1 - Страница 37


К оглавлению

37

Тут выяснилось, матери и раньше не запрещали сытно питаться. Это лишь мне с сестрёнкой диету прописали, а она добровольно к нам присоединилась, морально поддержала. Надо признать, от такой новости моё уважение к ней сильно возросло. Не каждая мать пойдёт на жизнь впроголодь ради своих детей.

Зашёл разговор о золотодобытчиках (их здесь золотничниками называют). Гнат многое про них знает. Кроме официальных рудников есть старатели, занимающиеся незаконным промыслом. Их называют хищниками. Работают по два-три человека, иногда целой артелью. Рыскают подальше от властей, по труднодоступным рекам и ручьям. За лето некоторые килограммами песок и шлих добывают, сдают потом втихаря приисковым приказчикам, татарам или жидам.

Ловят ли их? Бывает, но очень редко. Для этого надо, чтоб горный исправник узнал о такой артели, узнал, где она копает, взял казачков, приехал на место, поймал всех, и самое главное — нашёл у них золото. Особо много хищников на севере и за Байкалом. Там их даже не ловят. Казачки приходят, отбирают намытое и пинком под зад прогоняют с золотоносного местечка. Задерживать просто нет смысла: кормить придётся, а отсылать ещё дальше уже некуда.

Брательник и сам намылился летом в золотничники податься. Жаль мало поговорили, хотелось ещё про работу рудников расспросить. Ну, за зиму наговоримся.

Уломали меня показать владение дубинкой. Пришлось изобразить шаолиньского монаха на тропе войны. Всем понравилось. Слово за слово, пришлось опять врать о просветлении в мозгах во время болезни. Пристали — научи. Немного подумал и решил, что спарринг-партнёры мне пригодятся… удары отрабатывать. Чё им будет-то от моих кулаков, этим бизонам! Договорились на занятия по воскресеньям и тепло расстались.

Обучение также хороший источник информации и контроля местной жизни. В деревню ходить я больше не собираюсь, а ребята неплохие рассказчики. И если кто-то начнёт ходить на охоту в нашу сторону, я это сразу узнаю.

Следующий денёк был как раз воскресным, и к нам пожаловали бизоны на первую тренировку… втроём — Фёдор своего приятеля Панкрата притащил, которому тоже от меня перепало. Не-не, никаких подарков этому чубатому я не дам, размечтались тут!

Оказалось, меня прощать пришли в обмен на обучение, ну и если извинюсь, конечно. Старшой лыбится — просчитал меня, зараза, средний, как обычно, глазами хлопает. Было желание отходить палкой всех троих. Но я сдержал "души прекрасные порывы" и согласился. Тем более, что они на обед зайца принесли.

Погонял компанию немного, так, по минимуму — только для разогрева, силы и выносливости у них хватает. Показал отжимания и растяжки, заставил изобразить похожее, дал наказ на будущее — по утрам дома каждый день то же самое делать. Дальше занялись рукопашкой. Отрабатывали парочку бросков и правильную постановку ударов. Гнат всё быстро усвоил, а приятели никак не могли в толк взять, зачем то, зачем это.

Когда мне надоело слушать их лепет, поставил условие — или они делают, что я говорю, без рассуждений и вопросов, или катятся на все четыре стороны. Только тогда процесс сдвинулся с места. В конце наказал старшому: пусть для лучшего запоминания на неделе сам потренирует олухов.

Когда пошли обедать, Фёдор с Панкратом здорово шуганулись, увидя козу на крыше землянки. Помнят, голубчики, предыдущую встречу.

Во время еды все трое периодически косились на Софу. И чего они её так боятся, не пойму. Дикие люди, хе-хе.

Машка весь обед старательно изображала главного помощника главного начальника. Сурьёзная, просто жуть!

После Гнат сразу домой не пошёл, отправил приятелей и присел на скамейку, видать, поболтать решил. Начал со своих мыслей обо мне, и они мне очень не понравились.

— Ты изменился, братко. Сильно изменился. Я даже не могу понять, ты ли это.

Попробовал отшутиться от опасной темы.

— Ну а кто ж ещё, не лешак же.

Только вот моей шутки он не принял. Взглянул оценивающе и продолжил:

— Встреть я тебя лет через пять, да даже через год, не удивился бы сильно, порадовался бы, глядя на такого брата… А вот сейчас не знаю, что и думать.

— И что ж тебе не нравится?

— Да боюсь я, колдунья мозги тебе все перетряхнула иль из духов кого в голову подселила. Вон и знанья у тя новые откуда-то, и говоришь ты теперь по-другому.

Сразу разубеждать не стал, зачем? Добьюсь лишь больших подозрений.

— Не знаю, не думал о том. Говорить по-новому нас с Машкой учат. А знания да, во время болезни пришли. Но если и подселила мне кого Софья Марковна, то ангела-хранителя, наверно. Нет, не колдунья она.

— Эко, говорить учат, а сеструха болтает совсем как раньше.

Я усмехнулся.

— Да она ещё и с местными старожилами по-ихнему болтает и даже по-немецки немного.

— По-немецки?

— Да. И я, кстати, тоже.

Гнат помотал головой из стороны в сторону.

— Чудеса!

— Нас и писать учат.

— Писать! А меня научишь?

— Так ты подойди к Софье Марковне с подношением, думаю, не откажет.

— Нее… лучше ты давай.

— Боишься?

Брат как-то неопределённо покачал головой. Блин, точно боится.

— Знаешь, у меня времени мало, а вот Машка, думаю, тебе поможет.

— Ладно, в субботу зайду. Прощевай.

Эхе-хе, надеюсь, смог отбрехаться. Во всяком случае ясно, что Гнат не станет болтать о своих подозрениях с другими. А поживём, пообщаемся, и пропадут у него страхи.

Следующая неделя для меня пролетела в постоянном поиске — где б чего пожрать словить иль подстрелить. К выходным запас немного мяса, часть подкоптил, часть оставил замороженным в сарае висеть. Жить можно. Птицы и зверья маловато в округе стало, подвыбил я местную живность. С охотой приходится всё дальше и дальше в тайгу уходить.

37